Ziarul «Oameni» (aUma)

---

Наши задачи

Газета «Народ» – это новое слово на еврейской улице: она выходит в межпартийном формате. Что такое «межпартийная» газета? – спросите вы. Как может газета служить одновременно всем партиям, несмотря на существующие меж ними противоречия и разногласия? Действительно, это своего рода творение, родившееся при стесненных обстоятельствах в тяжких и жутких родовых схватках. Оно стало следствием яда ненависти, поразившего народы мира стремлением стереть нас с лица земли, что привело к ужасной гибели миллионов наших собратьев. И ненависть народов еще не улеглась – их садистский инстинкт никак не насытится. К тому же трагедия эта удваивается, поскольку мы не можем обманываться тем, что речь идет лишь о временном и мимолетном явлении. Из своего исторического опыта мы знаем, что если какой-либо народ ополчался на нас, мы находили ему замену. Однако теперь ситуация совершенно иная. Мало того, что нас обступили одновременно по всему миру – к тому же самые передовые народы преспокойно заперли перед нами двери, не испытывая ни малейшего сочувствия и жалости. Они поступили столь жестоким образом, что этому нет прецедента во всей человеческой истории, включая даже самые варварские времена.

Если не рассчитывать на чудо, то становится ясно, что наше существование – как и каждого в отдельности, так и в качестве народа – балансирует на весах жизни и смерти. И спасение наступит, если мы отыщем нужное средство, иными словами, то чрезвычайное решение, которое может быть найдено лишь под угрозой нависшей опасности и которое будет способно склонить в нашу пользу чаши весов, предоставив здесь надежное прибежище для всех наших рассеянных по миру собратьев – ведь по общему мнению, на сегодняшний день это единственное место спасения. И тогда стезя жизни будет открыта для нас, чтобы каким-то образом продолжать свое существование, несмотря на все изгибы пути. Если же мы упустим время и не встанем все как один, прилагая исполинские усилия, которые требуются в час опасности, чтобы обеспечить себе остаток на земле Израиля – то факты, стоящие пред нами, примут угрожающие масштабы, поскольку ситуация разворачивается по воле наших врагов, рассчитывающих стереть нас с лица земли.

Ясно также, что для исполинских усилий на изобилующем препятствиями пути, который пред нами лежит, от всех без исключения частей народа требуется единство, нерушимое и крепкое как сталь. Если на этом пути мы не выступим сплоченными рядами против громадных сил, служащих сатане, то надежде нашей заранее суждено погибнуть. И после всего этого каждый из нас и каждая наша партия восседает на своем партийном имуществе, охраняя его с избыточным педантизмом без каких бы то ни было уступок. Они ни под каким видом не смогут, а вернее, не захотят прийти к общественному единению, как того требует опасность, нависшая над всеми нами. И настолько мы погружены в безучастие, как будто ровным счетом ничего не случилось.

Попробуйте сами представить себе такую ситуацию. В час, когда тот или иной народ закроет перед нами двери – как обычно и происходит в эти дни – разумеется, никто из нас не задумался бы о своей партийной принадлежности, поскольку беда смесила бы всех нас в одно тесто, заставив или обороняться, или взвалить пожитки на плечи и убежать куда-нибудь по суше или по морю. Если бы мы ощущали опасность как реальность, то, несомненно, уже были бы точно так же объединены должным образом, без всяких затруднений.

В таких обстоятельствах мы и встретились здесь – маленькая группа из разных течений, люди, чувствующие страшные удары хлыста по спине, как будто они уже стали реальностью, и принявшие на себя обязанность выпускать эту газету. Она, по их мнению, станет верным каналом, по которому можно будет передавать свои чувства народу в целом – всем без исключения его партиям и течениям. Благодаря этому исчезнут узкопартийные противоречия, вернее, они улягутся, освободив место тому, что над ними превалирует – и все мы сможем объединиться в одно твердое тело, способное защищать себя в этот судьбоносный час.

Хотя опасность эта известна всем так же, как и нам, однако знание о ней, как она есть, по-видимому, еще не сформировалось во всем обществе на всю глубину. Ведь если бы люди ощущали ее, то давно должны были бы стряхнуть с себя налет партийности – в той мере, в какой он мешает сплочению наших рядов. А если подобного не произошло, то лишь потому, что ощущение это еще не стало достоянием многих. Поэтому мы взяли на себя расходы на данную газету, дабы стоять на посту, предупреждая о беде и объясняя ее обществу, пока не умолкнут все те, кто приводит к разобщению. Тогда мы сможем встретить врага сплоченными рядами, чтобы дать ему должный отпор, пока еще не поздно.

А также уверены мы, что рано отчаиваться, и что есть еще среди нас ревнители, способные предложить нам какой-нибудь удачный план, который залатает все прорехи, образовавшиеся в народе. А из опыта мы знаем, что как раз такие люди сидят в неприметном уголке, и никто не прислушивается к ним. Поэтому мы готовы предоставить в данной газете место каждому, кто вынашивает надежное решение проблемы единения народа, опубликовав и возвестив о нем публично.

В дополнение ко всему вышеупомянутому, выпуская эту газету, мы намереваемся защитить нашу древнюю культуру, плод двухтысячелетнего развития, от разорения нашей земли, а также раскрыть и очистить ее от наслоений, которые скопились на ней за годы нашего изгнания меж народов – дабы в них проявилась их чистая сущность иудеев, какими они были в то время. И отсюда произрастет для нас наиболее значимая польза, так как мы сможем отыскать способ, чтобы связать наш быт изгнания с тем блистательным периодом – и избавимся от необходимости пастись на чужих полях.

Индивидуум и народ

Человек – создание социальное. Он может удовлетворить свои жизненные потребности лишь с помощью ближнего. А потому причастность многих является непременным условием его существования. Здесь не место исследовать процесс формирования народов – нам достаточно изучить реальность, какой она пред нами предстает. Факт состоит в том, что индивидуум беспомощен в самостоятельном удовлетворении своих потребностей и нуждается в общественной жизни. Поэтому одиночки были вынуждены объединиться в единое сообщество, называющееся «народ» или «государство», в котором каждый занимается своей отраслью специализации: один – земледелием, другой – ремесленничеством, и т.п. А взаимоотношения они выстраивают на обмене плодами своего труда. Отсюда и произошли народы, каждому из которых присущ особый характер как в материальной жизни, так и в культурной.

Из жизненных проявлений мы видим, что развитие народа полностью аналогично развитию отдельного человека, а роль каждого индивидуума в народе аналогична роли органов тела индивидуума. В теле каждого человека должна поддерживаться полная гармония между его органами: глаза видят, мозг использует их, чтобы думать и давать рекомендации, и тогда руки работают или сражаются, ноги шагают, и т.п. Каждый орган стоит на страже и ждет своего часа. Так же и органы, которые составляют тело народа – консультирующие, предоставляющие работу, работающие, руководящие и т.п. Они должны действовать, исходя из полной гармонии меж собой, и это обязательное условие нормальной жизни народа и надежного существования. Естественная смерть индивидуума является результатом отсутствия гармонии между его органами – так же и естественный закат народа есть результат определенной помехи, возникшей между его органами. Как засвидетельствовали наши предки: «Иерусалим был разрушен лишь из-за беспричинной ненависти, царившей в том поколении». Ибо тогда заболевает народ и умирает, а органы его развеиваются по ветру.

Поэтому обязательным условием для каждого народа является крепкая внутренняя сплоченность, когда все составляющие его одиночки спаяны друг с другом из инстинктивной любви. И мало того, что каждый индивидуум будет обуславливать свое личное счастье счастьем народа, а свой личный упадок его упадком – но будет готов также отдать всего себя на благо народа в момент необходимости. В противном же случае их право на существование в качестве одного из народов мира утрачено загодя. Это не значит, что все без исключения индивидуумы в народе обязаны придерживаться подобных рамок. Имеется в виду, что сыновья народа, пребывающие в вышеописанном ощущении гармонии, и составляют народ. По их качественным показателям измеряется счастье народа и всё его право на существование. А после того как образовалась сумма индивидуумов, достаточная для существования народа, в нем уже может содержаться определенное количество неполноценных органов, не соединенных с телом народа в полной мере – ведь основа уже заложена и обеспечена без них. А потому в древние времена мы не находим сообществ и объединений, члены которых не были бы связаны семейными узами, ибо та примитивная любовь, которая необходима для существования социума, характерна лишь для семей с детьми одного отца.

Однако с развитием поколений объединенные сообщества подпадают под понятие «государства». Иными словами, здесь уже нет никаких этнических семейных отношений. Единственная связь с государством – это уже не примитивная естественная связь. Теперь она вытекает из обоюдной заинтересованности. Каждый индивидуум объединяется с целым в единое тело, которое и является государством, а государство всей силой института государственности защищает тело и имущество каждого индивидуума. Поколения перешли от естественной народной общности к искусственному государству, т.е. от связи, вытекающей из примитивной любви, к связи, вытекающей из обоюдной заинтересованности – однако переход этот совершенно не умаляет всех тех условий, которые обязательны для естественного этнического народа. И правило таково: каждый здоровый человек наделен абсолютной властью над своими органами, которая основывается лишь на чувстве любви, ибо органы повинуются ему с большим удовольствием без всякого трепета перед наказанием. Так же и государство в том, что касается его общих потребностей, должно править всеми своими индивидуумами абсолютной властью, основывающейся на любви и инстинктивной преданности частного целому. Это самая удобная сила, достаточная, чтобы задействовать индивидуумов на нужды общества. Однако власть, опирающаяся на принуждение и наказание – слишком слабая сила, чтобы в достаточной мере задействовать каждого индивидуума для поддержания нужд общества. В таком случае, общество также ослабеет и не сможет выполнять свои обязательства по защите и охране тела и имущества каждого индивидуума. При этом речь здесь не идет о форме государственного правления, ибо будь то автократия, демократия или коллективизм, это совершенно не влияет на основную опору силы общественного объединения – народ сможет обосноваться и уж тем более продолжить свое существование лишь благодаря связи, вытекающей из свойственной обществу любви.

Стыдно признаться, что одно из дорогих качеств, утраченных нами в течение изгнания, важнейшее из всех – это народное самосознание, иными словами, то естественное ощущение, которое сплачивает и обеспечивает существование каждого народа. Узы любви, которые связывают народ, столь естественные и примитивные у всех народов, атрофировались и покинули наши сердца, мелькнули, ушли, и нет их. А хуже всего, что та малость, которая осталась у нас от народной любви, не заложена в нас положительным образом, как это обычно бывает у всех народов, а существует внутри нас в отрицательном виде, являясь общим страданием, которое испытывает каждый из нас, будучи сыном своего народа. Как следствие, в нас отчеканилось народное сознание и родство по принципу братской близости в час несчастья, а это внешний фактор. И хотя данный внешний фактор соединился и интегрировался с нашим естественным народным самосознанием – из этой смеси, сверкнув, образовалось некое странное проявление народной любви, неестественной и непонятной. А главное, она совершенно непригодна для своей роли: теплоты в ней хватает лишь для воодушевления, пока оно есть, однако она лишена силы и мощи, которые позволили бы нам вновь сформироваться с ее помощью в качестве самостоятельного народа. Ведь объединение, существующее вследствие внешнего фактора, отнюдь не является народным. В этом мы похожи на массу орехов, внешне соединенных в одно тело мешком, который облегает и сдавливает их. Однако такая слитность не превращает их в спаянное тело. Каждое легкое колебание мешка вызывает пересыпания и разъединения, в результате чего орехи каждый раз составляют всё новые частичные комбинации и сочетания. Всё, чего им недостает – это естественной сплоченности изнутри, а вся сила их объединения порождена внешними обстоятельствами. И это крайне стесняет нам сердце.

Однако в действительности, народное горнило еще сохранилось в нас во всем своем размере, только угасло и не действует внутри. К тому же, оно понесло большой ущерб из-за примеси, которую, как сказано, получило извне. Это вовсе не обогащает нас, и реальность очень горька. Единственная надежда: основательным образом разработать для себя заново народное воспитание, вновь раскрыть и воспламенить естественную народную любовь, потухшую внутри, снова оживить те народные мускулы, которые не действуют в нас вот уже две тысячи лет, используя для этого всевозможные подходящие средства. Тогда мы узнаем, что у нас имеется естественное начало, обеспечивающее возможность отстроиться заново и продолжить свое существование в качестве народа, способного вести самостоятельную жизнь, подобно всем народам мира. Это является предварительным условием для всякой работы и любого действия, ибо сначала строится фундамент, достаточно прочный для того чтобы выдержать вес, который мы хотим на него взвалить, а затем мы начинаем строить само здание. И жаль того, кто строит здание без подобающей твердой основы, так как мало того, что не строит ничего, но также подвергает опасности себя и тех, кто находится поблизости. Ведь при любом легком сотрясении рухнет здание, и камни его рассеются на все четыре стороны.

В связи с вышеупомянутым народным воспитанием, я должен сразу же подчеркнуть, что хотя намерение мое состоит в том, чтобы укоренить меж представителями народа еще большую любовь по отношению друг к другу в частности и к народу в целом, во всю возможную меру величия – вместе с тем это совершенно не перекликается с шовинизмом или столь ненавистным нам фашизмом. И в этом совесть моя абсолютно чиста, ибо хотя по своему звучанию слова и кажутся близкими друг другу – ведь шовинизм есть ни что иное как раздутая национальная любовь – однако по высоте своего основания далеки они друг от друга как черный и белый цвет.

И для того чтобы легко уловить разницу меж ними, следует уподобить это свойствам эгоизма и альтруизма в индивидууме. Ибо, как сказано, развитие народа полностью аналогично развитию отдельного человека во всех его индивидуальных чертах. Это является общим ключом к пониманию всех действующих в народе законов, таким образом, чтобы не отклоняться при этом ни вправо, ни влево ни на волос. Ясно, что свойство эгоизма, заложенное в каждое создание, является условием, непреложно вытекающим из самого факта его существования. Без этого вообще не было бы обособленного самостоятельно существующего объекта. И вместе с тем это вовсе не противоречит свойству альтруизма в человеке, только возникает необходимость воздвигнуть меж ними прочные рубежи. Закон эгоизма обязан сохранять всю свою действенность лишь в мере того, что касается обеспечения минимальных потребностей, а от всего излишка сверх этой меры дано право отказаться на пользу ближнего. И разумеется, всякого поступающего подобным образом следует считать исключительным альтруистом. Если же кто-либо поступается и минимальной своей частью на благо ближнего, подвергая тем самым опасности собственное существование – это уже совершенно неестественно. И совершить такое можно лишь один раз в жизни.

Однако нам весьма отвратителен непомерный эгоист, вовсе не заботящийся о пользе ближнего. Из этого материала слеплены разбойники, убийцы и вообще аморальные личности всех сортов. То же относится к национальному эгоизму и альтруизму: народная любовь обязана быть свойственной каждому человеку в народе не менее, чем индивидууму свойственна личная эгоистическая любовь к собственным нуждам – иными словами, опять-таки в мере, достаточной для обеспечения минимальных потребностей народа, чтобы она могла быть самостоятельной.

А излишек сверх этой минимальной меры можно посвятить гуманизму и общечеловеческим ценностям без национальных и расовых различий.

В отличие от этого, абсолютно ненавистен нам утрированный национальный эгоизм: начиная с народов, вовсе не заботящихся о пользе ближнего, до узурпаторов и тех, кто проводит геноцид других народов в усладу себе. Это и называется «шовинизмом». Отсюда следует, что люди, которые по гуманно-альтруистическим соображениям совершенно отказываются от национализма и становятся космополитами, в корне ошибаются, поскольку национализм и гуманизм вовсе не противоречат друг другу.

Отсюда ясно, что народная любовь есть основа любого народа, так же, как основой всякого самостоятельно существующего творения является эгоизм, без которого оно не смогло бы пребывать в мире. Вот и народная любовь, свойственная индивидуумам, является основой самостоятельности народа, существование и упразднение которого зависят лишь от нее.

А потому она должна стать первоочередной заботой на пути к возрождению народа. Ведь любви этой нет сейчас в нашей среде, ибо мы потеряли ее на пути своих двухтысячелетних скитаний средь народов мира. Лишь единицы собрались здесь, и нет меж ними ни малейшей связи по принципу чистой любви к своему народу. Просто один привязан к общему языку, другой – к общей родине, третий – к общей религии, четвертый – к общей истории…

И они хотят жить здесь согласно правилам, существовавшим в том народе, из которого каждый пришел, но не учитывают, что там нация опиралась на собственных сыновей еще до того как он присоединился к ней, не сыграв активной роли в ее основании. В отличие от этого, приехав в землю Израиля, он не застал здесь никаких готовых распорядков, достаточных для самостоятельного существования народа. Нет у нас здесь другого национального материала, на структуру которого можно было бы положиться, да мы и не хотим этого. Наоборот, мы обязаны всецело положиться на нашу собственную структуру. А как это сделать, когда нет больше никаких естественных национальных связей, способных объединить нас для выполнения этой роли?

Хрупки связи, основанные на языке, религии и истории, и хотя это важные ценности, национальной значимости которых никто не будет отрицать, вместе с тем этого совершенно недостаточно, чтобы опереться на них, как на основу самостоятельного существования народа.

Ведь в конечном счете, здесь всего лишь собрались чужие люди, унаследовавшие культуру семидесяти народов. Каждый строит себе подмостки в собственном духе и вкусе, и нет ничего естественного и основательного, что могло бы объединить нас изнутри в одно целое. Знаю я, что всех нас связывает одно общее обстоятельство – бегство из горького изгнания.Однако это лишь внешнее объединение, подобное мешку, связывающему груду орехов, о котором говорилось выше.

Поэтому я сказал, что нам надо организовать для себя особое воспитание путем широкой пропаганды, дабы внести в каждого из нас чувство любви к народу – и индивидуума к индивидууму, и индивидуума к обществу – вновь открыв для себя народную любовь, коренившуюся в нашей среде еще тогда, когда мы жили на своей земле, как один из народов. И работа эта предваряет любую другую, ибо, являясь основой, она, кроме того, придает высоту и успех всевозможным действиям, которые мы хотим совершать на этом поприще.

Название народа, языка и земли

Необходимо пересмотреть название нашего народа, поскольку мы привыкли называть себя «евреями», а наше обычное название: «иудеи» или «Израиль» – почти вышло из употребления,

вплоть до того, что, желая провести границу между жаргоном и языком народа, именуют язык народа «ивритом», а жаргон – «иудейским языком».

В Танахе название «евреи» исходит из уст народов мира, и особенно египтян: «Посмотрите, он привел к нам человека, еврея, который насмехается над нами» [Берешит, 39:14], «И был там с нами молодой еврей» [Берешит, 41:12], «Он из детей евреев» [Шемот, 2:6]. А также озвучивается это название устами филистимлян: «Чтобы не сделали евреи меча» [Шмуэль, 13:19]. А кроме того мы постоянно встречаем название «евреи» в контексте рабства: «раб-еврей», «рабыня-еврейка» и т.п. Однако в контексте наших взаимоотношений между собой мы никогда не встретим в Танахе название «еврей» – но лишь одно из двух названий: «Израиль» или «иудей».

По-видимому, название «евреи» берет свое начало от древнего народа, известного под этим именем. Писание [Берешит, 10:21] представляет нам сына Ноаха в качестве праотца этого народа: «А у Шема тоже родились дети: прародитель всех сынов Эвера…» Наш праотец Авраам был одним из отпрысков этого народа, и потому звался в устах народов «Авраам-еврей» – например: «…и рассказал Аврааму-еврею» [Берешит, 14:13]. Поэтому, пока не стали сыны Израиля одним из народов, их называли «евреями» по имени народа Авраама-еврея. Хотя сыны Израиля назывались в египетской земле отдельным народом: «Вот, народ сынов Израиля многочисленнее и сильнее нас. Давайте перехитрим его, а не то умножится он…» [Шемот, 1:9-10] – однако название это было как наименование племени, а не народа, ибо народом они стали лишь после прихода в землю Израиля. Отсюда следует заключить, что по этой же причине не хотели народы называть нас израильтянами и после нашего вступления в землю Израиля – чтобы не признавать нашу реальность в качестве «нации». И подчеркнули они это, называя нас «евреями», так же, как звали нас и до нашего прихода в землю Израиля.

Неслучайно название «евреи» встречается в Танахе и последующих книгах лишь в контексте отношений с рабами и рабынями, которым имя «еврей» присваивается постоянно: «раб-еврей», «рабыня-еврейка». И никогда мы не встретим упоминания о рабе-израильтянине или рабе-иудее. По-видимому, происхождение этого словосочетания обусловлено своего рода напоминанием о египетском рабстве, что предписывается нам заповедью: «Помни, что рабом был ты в земле египетской» [Дварим, 5:15].

Сегодня на языках большинства народов нас называют иудеями или израильтянами. Лишь русский народ все еще зовет нас евреями. И следует предположить, что ненавистники Израиля среди них приучили их к этому прозвищу со злым умыслом, дабы лишить нас национального признака по примеру древних народов, о чем сказано выше.

Видимо, они вдались в данное понятие намного глубже нас, перенявших в силу привычки это название из русского языка в готовом виде, без чрезмерных изысканий.

Из всего вышесказанного следует, что если мы хотим уважать себя, нам следует прекратить употреблять название «евреи» в отношении всех тех из нас, кто свободен.

Далее, что касается названия языка. Если бы существовал исторический источник, подтверждающий, что древний еврейский народ говорил на этом языке, тогда, возможно, его следовало бы называть «ивритом». Однако я лично еще не нашел в истории ни одного источника, свидетельствующего, что народ этот говорил на данном языке. А потому нам следует согласиться с авторами талмудической литературы, которые на 15 сотен лет ближе нас к источнику. В их среде было принято, без всякого сомнения, что древние евреи вовсе не пользовались этим языком. Сказано: «Вначале дана была Тора Израилю в ивритском написании и на святом языке. Затем она снова была дана им во времена Эзры в ассирийском написании на арамейском языке. Проявили для себя сыны Израиля ассирийское написание и святой язык, оставив невежам ивритское написание и арамейский язык» [Трактат Санэдрин, 21:2]. Из их слов разъясняется, что лишь написание пришло к нам от древних евреев, а не язык, поскольку сказано: «ивритское написание и святой язык», а не «ивритское написание и язык иврит».

В трактате Мэгила (стр. 8) говорится: «Микра в написании перевода, перевод в написании Микры и ивритское написание не делает руки нечистыми». Почему же подчеркнуто: «перевод в написании Микры и ивритское написание», и не сказано: «перевод в ивритском написании и ивритское написание», как то утверждает Мишна [Ядаим ,4:5], откуда и взято данное высказывание? Это призвано указать нам, что лишь написание приписывается древним евреям, но не язык. А слова Мишны не являются доказательством, так как, по-видимому, письменность в этом месте подверглась римскому влиянию. Однако когда учили Мишну устно, придерживались надлежащей точности. С другой стороны, мы нашли несколько мест, в которых Танаим (мудрецы Мишны) назвали этот язык святым. В одном месте (Сифрей браха, 13) сказано: «Каждый, кто живет в земле Израиля, читает молитву «Криа́т Шма» утром и вечером и говорит на святом языке – принадлежит будущему миру».

А также (Шкалим, конец третьей главы): «Как мы учим из рабби Мэира, каждый, кто постоянно живет в земле Израиля и говорит на святом языке…», и др.

И даже если предположить, что можно найти какой-либо исторический источник, подтверждающий, что древние евреи говорили на данном языке, это еще не обязывает нас называть его по их имени, поскольку не осталось больше памяти об этом народе среди живых. Ведь, как уже говорилось, название это не делает нам чести в национальном смысле, и лишь ненавистники присвоили его нам, рассчитывая упразднить и умалить ценности нашего народа.

Стало быть, нам не нужно следовать и английскому языку, называющему народ «иудеями», а язык – «ивритом».

Надо также решить, какое название для нас самое подходящее. Если речь идет об иудеях или Израиле, тогда название должно быть «Израиль». Имя это происходит от нашего праотца Яакова, который, как сказано, был назван так за проявление господства и уважения: «Не Яаков будет отныне имя твое, но – Исраэль: ибо ты сражался и с Творцом, и с людьми – и одолел» [Берешит, 32:29]. И по его имени мы называемся «Израиль». После царя Соломона разделился народ надвое: на десять колен, поставивших царствовать над собой Йеровама, сына Невата, и на два колена Йегуды и Биньямина, оставшихся под правлением Рехавама, сына Соломона. Тогда название «Израиль» осталось у десяти колен, а два колена Йегуды и Биньямина взяли себе название «иудеи». И действительно, сыны Биньямина также называли себя иудеями, как сказано в свитке Эстер (2:5): «Был в крепости Шушан один иудей по имени Мордехай, сын Яира, сына Шими, сына Киша из колена Биньямина». Таким образом, колено Биньямина также в целом называло себя «иудеями».

И можно объяснить это, исходя из сути закона развития: благодаря постигнутому с помощью науки Каббала достоверному руководству к действию, позволяющему избрать в Высшем управлении путь наслаждений (см. статью «Два пути»), наше развитие происходило несравнимо быстрее, чем прочих народов. И вследствие этого развития нашего народа, на него была возложена обязанность постоянно идти вперёд и со всей точностью выполнять все заповеди Торы.

Но поскольку не сделали этого, а захотели привнести сюда и свой мелкий эгоизм, т.е. получение ради себя, это привело к разрушению Первого Храма, ведь хотели использовать эти свойства для получения богатства и установления господства силы над справедливостью, как и прочие народы.

А поскольку Тора всё это запрещала, то отвергли ее и предсказания и переняли обычаи соседей, чтобы суметь насладиться жизнью, как требовал того их эгоизм. Вследствие этого раздробились силы народа: некоторые последовали за эгоистичными царями и их придворными, а некоторые – за пророками. И раскол этот продолжался до разрушения Храма.

Во времена Второго Храма это стало наиболее заметно, поскольку начало разделению было публично начато недостойными учениками, во главе которых стояли Цадок и Байтус.

Причиной их бунта против мудрецов была необходимость работы ради Творца. Как сказано у мудрецов: «Мудрецы, остерегайтесь в речах ваших».

Но они не желали избавляться от эгоизма, и потому создали сообщество подобного рода скверных людей и стали большой сектой, называемой «саддукеи». Они были богатыми и знатными людьми, поставившими своей целью удовлетворение своих эгоистических страстей, что не соответствует пути Торы. Они воевали с «фарисеями», и это они привели к установлению власти Рима над народом Израиля. Это они не пожелали заключить мир с захватчиками, как советовали каббалисты, пока не был разрушен Храм и отправлен в изгнание весь цвет народа Израиля.

Десять колен были изгнаны из земли Израиля намного раньше изгнания Йегуды, и с тех пор не найдены их следы. А изгнанники Йегуды, прогнанные в Вавилон, вернулись в землю Израиля после 70-ти лет изгнания, и потому в описаниях всего периода Второго Храма упоминается, главным образом, название «иудеи». А название «Израиль» встречается лишь в редких случаях в каком-то исключительном значении.

И мы, дети изгнания периода Второго Храма, тоже, как правило, называемся лишь «иудеями». Ведь мы происходим от изгнанников эпохи Второго Храма – потомков двух колен Йегуды и Биньямина, которые взяли себе название «иудеи».

А потому следует утвердить за нашим народом название «иудеи», а не «израильский народ» или «Израиль» – ведь это название десяти колен.

А что касается языка, то его надо, конечно же, назвать «иудейским языком», а не «израильским». В противоположность ему, «иудейский язык» упоминается в книге Нехемия (13:23), а также в следующем отрывке: «И сказал Эльяким: говори, прошу, с рабами твоими по-арамейски, ибо мы понимаем; и не говори с нами на иудейском в слух народа, который на стене» [Мелахим-2, 18:26]. И следует держаться этого, так как потому и назвали свой язык «иудейским» – ведь народ царя Хизкияху назывался иудеями, так же, как и вернувшиеся из вавилонского изгнания. В отличие от этого, десять колен, звавшиеся израильтянами, и язык свой называли «израильским». Однако даже если допустить это, – нам, потомкам Йегуды и Биньямина, больше нет смысла называть свой язык «израильским».

Вывод из всего вышеизложенного: и за народом, и за языком надо закрепить лишь одно название – «иудейский». Народ надо называть «иудеями», а язык – «иудейским». А жаргон следует называть идишем.

И только землю можно называть «землей Израиля», поскольку она является достоянием всех колен.

Критика марксизма в свете новой реальности и решение вопроса о сплочении народа во всех его течениях

Меня попросили дать основанное на моем видении решение наболевшей проблемы, заключающейся в объединении всех партий и движений на единой платформе. И я сразу же должен признаться, что на этот вопрос, в той форме, в которой он был задан, нет у меня ответа. И не будет ответа на него никогда.

Потому что бились над ним уже мудрецы народов мира всех времен и поколений, и не нашли еще естественного решения, которое было бы приемлемо для всех течений в их среде.

И многие страдали, и еще будут страдать, прежде чем найдут золотую середину, не противоречащую их внутренним течениям. Сложность здесь в том, что человеческие идеи совершенно неспособны хоть в чем-то отступиться от своей цели. Потому что мера возможной уступки человека, обусловленная его материей, измеряется тем, насколько это необходимо для существования его тела. Не так обстоит дело с идеалами, ведь естественно для носителя идеи отдать всё, что у него есть, за ее победу.

И если вынужден он поступиться в чем-то своим идеалом, это не окончательный его отказ, но будет стоять он на страже и ждать подходящего часа, когда сможет вновь взыскать свое. Поэтому нет уверенности в компромиссах подобного рода.

Тем более в древнем народе, насчитывающем тысячи лет цивилизации, идеалы которого уже развились в мере, превышающей те народы, что не так давно пришли к развитию – нет совершенно никакой надежды, что придут в этой области к компромиссу, ни всецело, ни отчасти. И неразумно считать, что в конце концов наиболее справедливая идея победит все остальные, потому что, принимая во внимание их временную форму, все они справедливы, «ибо нет человека, которому не было бы места, и нет вещи, которой не было бы часа», как сказано нашими предками.

И потому пребывание идей в мире принимает форму обращающегося колеса: идеи, отвергнутые в доисторические времена, возродились в средние века, а после того, как были отвергнуты в средние века, возродились в нашем поколении. Это показывает нам, что все они справедливы, и ни у одной из них нет права на вечное существование.

И хотя в народах мира метания эти тоже вызывают страшные разорения, вместе с тем крепок их хребет, и позволяет он им выносить это ужасное бремя. Как бы то ни было, это не угрожает их существованию в данный момент. Но что делать несчастному народу, всё существование которого зависит от крох и объедков, которые другие народы бросают ему из жалости, когда сами уже достаточно насытились? Ведь слишком слаб их хребет, чтобы могли они вынести на нем тяготы этих метаний. И тем более, в этот чреватый опасностями час, когда мы стоим буквально над пропастью – не подходит это время для напрасных слов, столкновений и братоубийственной войны внутри народа.

Учитывая положение дел на данный момент, у меня есть предложение истинного решения, достойного, на мой взгляд, быть принятым и объединить все наши течения в одно целое. Однако, прежде чем я начну излагать свое предложение, мне хотелось бы сперва удовлетворить читателей, которые, несомненно, захотят узнать о моих пристрастиях в партийной сфере. И я должен признаться, что социалистическая идея, заключающаяся в равном и справедливом распределении, мне видится наиболее истинной. Ведь наш земной шар достаточно богат, чтобы прокормить всех нас. Так зачем же нам эта трагическая война за выживание, осложняющая нашу жизнь из поколения в поколение? Давайте разделим между собой работу и плоды ее в равной мере – и конец всем бедам! Ведь даже если взять миллионеров среди нас – в чем их удовольствие от всего своего имущества, если не в твердой уверенности за то, что обеспечены и сами они, и их потомки на несколько поколений? Вот и при власти справедливого распределения будет у них та же твердая уверенность, и даже в еще большей степени. Возможно, они скажут, что им недостает прежнего уважения, которое они имели, будучи капиталистами? И это тоже пустое, потому что сильные мира сего, которым хватило силы обрести почет в роли капиталистов, несомненно, завоюют не меньшее уважение и в другой области, ибо врата конкуренции и славы не закроются вовек.

Тем не менее, со всей правдой, заключенной в этой идее, не гарантирую я принимающим ее сейчас даже малой толики райского сада. И напротив, огромная преисподняя бед гарантирована им. Ведь живой пример России уже достаточно вразумил нас. Однако это еще не опровергает истинность самой идеи, так как весь недостаток ее в том, что для нас она пока что – недозрелый плод. Другими словами, не созрело еще наше поколение морально для того, чтобы суметь усвоить и переварить внутри себя это правление – правление равного и справедливого распределения.

Ведь недобрали мы нужного времени, так как пока еще не достигли ступени развития, подходящей для принятия девиза «от каждого по способностям – каждому по потребностям». И это подобно прегрешению Адама, которое, согласно описанию наших предков, заключалось в том, что «съел несозревший плод», прежде чем поспел он в полной мере. И за это мелкое преступление весь мир был обречен на смерть, чтобы показать нам, что это предтеча всех повреждений в мире.

Ибо люди не понимают, что надо быть осторожными и вглядываться во всякую вещь – поспела ли она в полной мере. И пускай даже вещь эта полезна и истинна по сути своей, все равно нужно еще более углубиться в нее – поспела ли она в полной мере: достаточно ли уже повзрослели получающие, чтобы переварить ее внутри себя. И пока недостает им времени развития, правда и польза превращаются внутри них в ложь и вред.

Недостает им времени развития означает, что они еще не достигли достаточного уровня развития.

Поэтому осуждены они на смерть – каждый, кто ест незрелое, умрет в грехе своем.

В свете этого, еще не доказали нам осложнения в России, что социалистическая идея несправедлива по сути своей, потому что, как было сказано, людям недостает времени развития, чтобы принять эту правду и справедливость, и не способны они еще жить согласно ей. А вредит им ни что иное, как недостаточность их развития, и соответственно, неподготовленность их к этой идее.

И стоит прислушаться к словам товарища М. Бутковского, который спрашивает (Газета «Давар», номер 4507): «Почему не поступить политику, члену социалистического движения, подобно тому физику, который, обнаружив, что опытные данные вскрывают изъяны в привычной ему интерпретации незыблемых законов науки, не боится от нее отречься. Сначала он пробует осторожно ее исправить, а потом готов отвергнуть, когда неспособна она устоять перед действительностью». И он объясняет: «В час крушения международного рабочего движения необходимо очиститься от предубеждений. Когда факты говорят о поражении, нужно вновь усесться на учебную скамью и энергично, с осознанием ответственности, возложенной на плечи последователей, начать изучение пути и его принципов. Такова стезя научной мысли, когда попадает она в тупик противоречий между новой действительностью и теорией, объяснявшей старую действительность. Только концептуальный прорыв делает возможными новую науку и новую жизнь». А затем он делает вывод: «Если мы не отречемся от своей совести, то объявим, что вновь пришел час основательной дискуссии, пришло время родовых мук, и сейчас сядут лучшие люди движения на трибуне и ответят на вопрос: «Что представляет собой социализм в наши дни? По какому пути следует вести лагерь?»

Сомневаюсь я, что найдется хоть один человек из движения, кто ответит на его слова, или, быть может, будет готов принять его слова, как они есть. Ведь непросто столетнему старцу, который так преуспевал до сих пор в учении, разом встать, зачеркнуть всю свою прежнюю науку и снова усесться за парту подобно тому же физику – как требует товарищ Бутковский от лучших представителей социалистического движения. Однако в самом деле, как можно оставить его слова без внимания? Если можно еще сидеть сложа руки, когда дело касается крушения международного рабочего движения – ведь так или иначе еще не стоят они на грани буквального уничтожения, и во всяком случае еще гарантирован им уровень жизни покорных рабов и служанок – далеко не так обстоит дело с опасностью, стоящей перед движением еврейских рабочих, находящихся буквально на грани полного уничтожения, под лозунгом врагов: истребить, убить, уничтожить детей и женщин, как во времена царицы Эстер. И нельзя сравнивать состояние нашего крушения с крушением движения народов мира. Ведь если бы нас только продали в рабство – молчали бы и мы, подобно им. Но даже гарантии жизни рабов и рабынь лишены мы. А потому нельзя нам упустить этот час. Мы должны опять сесть за парту, чтобы заново изучить идею социализма в свете фактов и противоречий, проявившихся в наши дни. И совершенно не опасаться концептуального прорыва, ведь спасение жизни превыше всего.

С этой целью произведем краткий обзор развития социализма, начиная с первых его этапов. Как правило, мы разделяем его на три периода. Первый представлял собой гуманистический социализм, основанный на нравственном развитии и ориентированный только на эксплуататоров.

Второй, основанный на осознании справедливости и порока, был ориентирован в основном на эксплуатируемых, с целью привести их к осознанию того, что именно рабочие являются истинными хозяевами всякого труда и им принадлежит весь национальный продукт. А поскольку рабочие составляют большинство в обществе, они были уверены, что как только те осознают свою правоту, встанут как один и возьмут свое, установив правление равного и справедливого распределения в обществе.

Третьим периодом является марксизм, преуспевший более других. Он основан на историческом материализме: великое противоречие между производящими силами, каковыми являются рабочие, и их эксплуататорами, то есть работодателями, в конце концов, неизбежно приведет общество к опасности и разрушению. Тогда произойдет революция в системе производства и распределения, капиталистический строй вынужденно рухнет, и власть перейдет в руки пролетариата. Согласно доктрине Маркса, это произойдет само собой, как результат причинно-следственного развития, однако, чтобы приблизить развязку, следует постоянно выискивать уловки и ставить препятствия капиталистическому режиму, с тем чтобы приблизить переворот в наикратчайшее время.

Прежде чем я приступлю к критическому разбору этой доктрины, следует признать, что она справедлива более всех своих предшественниц. Ведь мы являемся живыми свидетелями великого успеха, и качественного, и количественного, который она имела в мире. Прежде чем она прошла практическое испытание на многих миллионах жителей России, ею были увлечены почти все лучшие представители человечества. И это – надежное свидетельство справедливости доктрины. Кроме того, теоретически его слова тоже вполне достоверны, и никому не удалось опровергнуть его историческое воззрение, согласно которому, человечество прогрессирует медленно и поэтапно, как бы восходя по ступеням лестницы: каждая следующая ее ступень является ничем иным, как отрицанием предыдущей ступени.

Так и любое движение, любой строй, принимаемый человечеством в качестве государственного устройства, есть не что иное, как отрицание предыдущего состояния. Ведь каждый государственный строй существует до тех пор, пока не обнаружатся заключенные в нем недостатки и зло, и по мере раскрытия заключенных в нем недостатков он освобождает место новому строю, не имеющему этих недостатков. Получается, что именно в этих недостатках, обнаруживающихся в данном состоянии и разрушающих его, заключается вся сила развития человечества. Ведь они поднимают его к состоянию более исправленному, чем предыдущее.

Таким же образом раскрытие недостатков в следующем состоянии приводит человечество к третьему состоянию, лучшему, чем прежнее. Так происходит всегда, в последовательном порядке. Таким образом, эти отрицательные силы, раскрывающиеся в различных состояниях, являются причинами прогресса человечества, которое с их помощью словно восходит по ступеням лестницы. Они надежно выполняют свою функцию – привести человечество к последней ступени развития, к тому желанному состоянию, которое свободно от всякого порока и недостатка.

На примере этого исторического процесса он показывает нам, как феодальный строй обнаружил свои недостатки и рухнул, освободив место власти буржуазии. А сейчас пришла очередь власти буржуазии обнаружить свои недостатки и рухнуть, освободив место лучшей власти, каковой, по его словам, является власть пролетариата.

Однако в этом последнем моменте, когда он обещает нам, что после крушения нынешней власти буржуазии немедленно установится власть пролетариата, – здесь кроется слабое место его доктрины. Новая действительность, предстающая перед нами, оспаривает его. Он считал власть пролетариата ступенью, ближайшей к власти буржуазии, и потому решил, что при низвержении власти буржуазии ее место немедленно займет власть пролетариата. Но действительность показала нам, что ступень, следующая за крушением нынешнего строя, – это власть нацистов или фашистов. Следовательно, мы еще находимся на промежуточных ступенях развития человечества, и оно еще не достигло высшей ступени лестницы развития. И кто может предположить, сколько рек крови прольется в мире, прежде чем достигнем мы этой желанной ступени?

Чтобы найти какой-то выход из этого затруднения, нужно хорошенько понять упомянутый закон поэтапного развития, на котором основана его доктрина. Следует знать, что этот закон распространяется на все мироздание, и на нем выстроены все природные системы, как неорганические, так и органические, вплоть до человеческого рода со всеми его свойствами, как духовными, так и материальными. Во всем этом нет ничего, что не попадало бы под действие непреложного закона поэтапного развития, являющегося следствием взаимного столкновения двух сил: позитивной силы, то есть созидательной, и негативной, то есть отрицающей и разрушительной.

Посредством тяжелой и непрестанной войны между собой они создают и совершенствуют всю действительность в целом и каждый ее отдельный элемент в частности. И как было сказано выше, именно отрицающая сила, раскрывающаяся на конечном этапе любого государственного строя, развивает и поднимает его к состоянию, которое лучше прежнего. Так следуют состояния одно за другим, пока не достигнут конечного совершенства.

Возьмем, к примеру, земной шар. Вначале это был лишь газовый шар, подобный туману. Посредством заключенной в нем силы притяжения, в течение определенного периода сконцентрировал он находившиеся в нем атомы в более тесную группу, в результате чего газовый шар обратился в шар жидкого пламени. Далее, в течение периодов грозных схваток двух сил, заключенных в земном шаре – позитивной и негативной, – охлаждающая сила одолела силу жидкого пламени, охладила тонкую оболочку вокруг шара и укрепилась там.

Но не успокоился еще земной шар, не утихла борьба сил, и через какое-то время вновь одержала верх сила жидкого пламени, изверглась с великой яростью из недр шара, поднялась и разбила холодную и твердую оболочку в осколки, и вновь стал шар жидким пламенем. И снова начался период битв, пока в итоге охлаждающая сила опять не одолела силу огня. И вторично остыла твердая и холодная оболочка вокруг шара.

Но на этот раз она была толще и устойчивее против извержений жидкости из недр шара, и ее силы было достаточно на большее время. И все же, в конце концов, жидкости вновь обрели силу, и изверглись из недр шара, и разбили оболочку на осколки, и вновь все разрушилось и стало жидким шаром.

Так сменялись периоды один другим. И каждый раз, когда одерживала верх охлаждающая сила, отвоеванная ею оболочка становилась все толще, пока, в конце концов, позитивные силы не одержали верх над негативными, и не пришли к абсолютной гармонии: жидкости заняли свое место в глубинах земли, а холодная оболочка обрела вокруг них свою конечную толщину – и тогда стало возможным образование на ней органической жизни, как в наши дни.

Точно таким же порядком развиваются и все органические тела: с момента посева и до полного созревания они претерпевают несколько сотен смен состояний вследствие борьбы двух сил, позитивной и негативной, как в примере с земным шаром. И именно эта борьба ведет к окончательному созреванию плода.

Так все живое начинается в малой капли жидкости. Путем поэтапного развития в несколько сотен этапов, под воздействием борьбы упомянутых сил, оно становится, в конце концов, «взрослым быком, пригодным к любой работе», или «взрослым человеком, годным для любой роли». Хотя надо еще провести границу между быком и человеком, потому что бык в наше время уже достиг своей конечной ступени, а что касается человека, его материальная сила еще недостаточна, чтобы привести его к совершенству, по причине силы его мысли, в тысячи раз превышающей мерой своего воздействия материальную силу человека. Поэтому для него установлен новый порядок поэтапного развития, которого нет у животных, – поэтапное развитие мышления.

А поскольку он является общественным созданием, ему мало индивидуального развития, и конечное его совершенство зависит также от развития всех индивидуумов в его окружении. Развивая силу своего мышления, человек учится как следует оценивать то, что несет ему пользу или вред. Однако, хотя не следует думать, что он все еще находится на уровне примитивного человека, все-таки ясно также, что он еще не вышел на этап совершенствования, а стоит посередине своего развития. До сих пор подвержен он войнам позитивных и негативных сил (подобно тому, что говорилось о земном шаре) – верных своему делу посланцев, ведущих также и все человечество к конечному совершенству.

Как я уже сказал, социалистическая идея, будучи самой справедливой из всех доктрин, нуждается в наиболее развитом поколении, которое будет достойно того, чтобы усвоить ее и жить согласно ей. А поскольку человечество сегодня находится на промежуточных ступенях развития, систематически подвергаясь столкновениям позитивных и негативных сил – постольку оно совершенно недостойно этой возвышенной идеи, незрелой и преждевременной для него, как недоспевший плод, который не только несладок на вкус, но пропитан также ядом негативной силы, пагубным, а иногда и смертельным. В этом заключается несчастье того народа, доставляющее ему такие страдания. Ведь они недобрали времени, и недостает им тех редкостных качеств, которые годны для принятия этого справедливого правления.

И пускай читатель не подозревает меня в измышлении некоей спиритуалистической концепции. Ведь и сам Маркс говорит то же самое: он признаёт, что «на первой стадии обострения процесса невозможно избежать недостатков», однако обещает, что «на высокой стадии коллективного общества, после того как исчезнет грубая иерархия людей в распределении труда, а вместе с ней и противоречие между физической и умственной работой, когда работа сама по себе станет насущной потребностью, а не средством к существованию, когда наряду со всесторонним развитием личности расцветут производительные силы, и все источники общественного счастья прольются огромным изобилием – тогда окончательно будут отринуты узкобуржуазные представления, и общество начертает на своем знамени: «От каждого по способностям – каждому по потребностям»» (в силу важности этих слов для обсуждаемого предмета, я привел весь отрывок целиком).

Таким образом, и он тоже признаёт, что нечего надеяться на абсолютно справедливое правление, пока человечество не достигнет этой высокой стадии, и работа сама по себе не станет насущной необходимостью, т.е. принципом жизни, а не средством к существованию. Только он считает, что и на низкой стадии общество со всеми своими недостатками также достойно жить по законам коллективного управления. Однако, как уже сказано выше, здесь и лежит слабое звено его умозаключений. Уже доказала нам Советская Россия, что если общество не развито в нужной степени, то коллективное правление станет для него наихудшим в мире режимом. И более того, если он полагал, что за разрушением нынешнего строя сразу последует этап власти пролетариата, то действительность показывает нам, что на следующем этапе нынешнюю форму правления сменит нацистский или фашистский режим.

Это очень горькая ошибка, а хуже всего то, что плата за нее, по большей части, угрожает именно иудейскому народу, без классовых различий.

А потому стоит пристально вглядеться в историю и получить у нее урок. Прежде всего, возникает вопрос: каким образом столь проницательный человек, потрясший мир своей теорией, совершил такую большую ошибку? И на каком препятствии он оступился? [Карл Маркс] Это обязывает нас обсудить его слова со всей серьезностью и как можно точнее. Как сказано выше, он основал свою теорию на историческом материализме, утверждающем, что общество развивается благодаря сталкивающимся в нем силам, причинно-следственным путем, от состояния к состоянию. Нарастающая негативная сила разрушает данное состояние, и вместо него посредством позитивной силы формируется лучшее состояние. Так и сражаются они, пока, в итоге, не раскроется позитивная сила во всем своем совершенстве. Однако это означает, что совершенство общества обеспечено изначально – ведь негативная сила не оставит его, пока не доведет до конца. А раз так – можно сидеть сложа руки и ждать желанного самосовершенствования. Зачем же нам утруждать себя внедрением той тактики, которую он на нас возложил?

Однако вопрос этот неразумен, ведь здесь и лежит всё отличие человека от животного мира. Все животные полностью полагаются на природу, они неспособны развить ее в чем-то или посодействовать себе без нее. Другое дело человек, наделенный силой мысли. Благодаря чудесному свойству этой силы он освобождается от оков природы и развивает ее. Его функция в том, чтобы прослеживать за действиями природы и делать свое дело так же, как она.

Он не надеется получить из ее рук вылупившихся птенцов, дожидаясь, пока придет курица и высидит яйца – он делает себе инкубатор, подогревающий яйца и выводящий для него птенцов подобно настоящей курице. И если он поступает так в частных случаях – тем более, сделает так в сфере общечеловеческого развития, не полагаясь на соударяющиеся силы и не становясь объектом, участвующим в их столкновении. Нет, он разовьет природу, тщательно проследит за ее действиями в процессе этого развития и найдет себе хорошее и удобное средство, которое приведет его к счастливому концу за меньшее время и с меньшими страданиями. Этого Маркс и хотел добиться своей тактикой. Наряду с созданием организации, классовыми войнами и препятствиями, чинимыми капиталистическому режиму, этот его маневр облегчает страдания тех объектов, которые несут бремя столкновения на своем хребте, и побуждает их становиться самостоятельными субъектами, ускоряя конец отсталого режима, чтобы освободить место для счастливого правления пролетариата. Одним словом, тактика марксизма превращает объектов в субъекты, дабы предоставить им возможность развиваться по собственному желанию.

Подведем итоги. Базис: природное развитие человечества согласно причинно-следственной закономерности. Это представляется нам естественным механизмом развития. Средство: своего рода искусственный механизм развития человечества, сходный с естественным. Польза от средства: экономия времени и уменьшение страданий. Теперь открывается возможность для простого критического анализа марксистской доктрины. Ясно, что если мы хотим создать некий механизм, который станет заменой природному ходу вещей, то сначала нам нужно пристально всмотреться в механизм самой природы. Тогда по тому же принципу можно сконструировать искусственный механизм, сходный с естественным. Например, когда мы хотим создать аппарат в замену курице, высиживающей яйца, из которых затем вылупятся птенцы – сначала нам необходимо как следует понять естественные способы воспроизводства и принципы развития природных сил, действующих в курице. Мы прослеживаем за ними и создаем аппарат, по действиям сходный с курицей и способный выводить птенцов подобно ей. То же относится и к предмету нашего разговора. Мы хотим создать механизм, который станет заменой механизму естественного развития человечества. При этом нам также нужно сперва присмотреться к двум силам: позитивной и негативной. Силы эти действуют в природе, механизм которой осуществляет с их помощью процедуру развития. Тогда мы и узнаем, как создать устройство, схожее с механизмом естественного развития и столь же успешно служащее на благо продвижению человечества. И нет сомнений в том, что если мы допустим ошибку в понимании механизма естественного развития, то замена наша потерпит полную неудачу, поскольку вся мудрость здесь состоит лишь в том, чтобы проследить за естественными путями созидания и адаптировать искусственные пути им на смену.

А если определять вещи своими именами, используя такие понятия, которые ни с какой стороны не вызовут ошибок, тогда нужно обозначить две силы – негативную и позитивную. Они действуют в механизме естественного развития человечества, как «эгоизм» и «альтруизм». Я имею в виду не этическое значение этих понятий, свойственное обиходному языку, а лишь их материальную часть, иными словами, меру их укоренения в теле человека – вплоть до того, что он не может самостоятельно освободиться от них. Речь идет о том, что силы эти активно действуют в человеке: эгоистическая сила подобна центростремительным лучам, которые притягиваются человеком извне и собираются в его теле, а альтруистическая сила подобна центробежным лучам, истекающим изнутри его тела наружу. Эти силы присутствуют во всех частях реальности, в каждой сообразно с ее сущностью, а также в человеке, сообразно с его сущностью.

Они являются первичными мотивами всех действий человека. Есть факты, подтверждающие, что их сила служит интересам своего индивидуального существования и как бы втягивает всё, что ей полезно, из окружающей реальности в центр собственного тела. Если бы сила эта не служила человеку, он не воспринимал бы реальность в качестве самостоятельного объекта. И это называется эгоизмом. А с другой стороны, есть факты, подтверждающие, что их сила идет на пользу тел, которые вне человека, а следовательно, служит благу ближнего, и ее можно назвать альтруизмом. В этом смысле я и определяю данными именами те две силы, которые ведут друг с другом борьбу в процессе развития человечества. Позитивную силу я буду называть альтруистической, а негативную – эгоистической.

Разумеется, под термином «эгоизм» я подразумеваю не первоначальный, природный, а главным образом узкий эгоизм. Ведь первоначальный эгоизм есть ни что иное как себялюбие, и в нем заключена вся позитивная сила, поддерживающая существование индивидуума. И с этой точки зрения, эгоизм не является абсолютным противником альтруистической силы, хотя и не служит ее интересам. Однако, в процессе использования, эгоизм по природе своей становится предельно узким, ибо он в той или иной степени вынужден приобрести характер ненависти и эксплуатации ближнего, чтобы облегчить собственное существование. И речь идет не об абстрактной ненависти, а о той, которая проявляется в действиях по эксплуатации другого на благо себе, низводящих по ступеням все большего порока: хитрость, кража, грабеж, убийство. Это называется узким эгоизмом, и в этом смысле, он противоречит и является полным антагонизмом любви к ближнему, представляя собой негативную силу, разрушительную для общества.

В противоположность ей, альтруистическая сила созидает общество. Ведь всё, что человек делает для ближнего, как сказано выше, совершается лишь при помощи альтруистической силы – и тогда человек поднимается вверх по ступеням лестницы. Первое свидетельство этой созидательной силы – рождение сыновей и поддержание семейной жизни. Во-вторых – она действует на благо близких, в-третьих – на благо страны, и в-четвертых – на благо всего мира. Альтруистическая сила является единственным фактором построения общества.

Итак, как уже сказано, таковы действующие факторы в естественном механизме развития человечества: эгоистическая сила, негативная для общества, и альтруистическая сила, позитивная для общества.

Следовательно, прослеживая за механизмом естественного развития, Маркс принял к сведению лишь результаты деятельности позитивной и негативной сил, т.е. созидание и разрушение, производимые в обществе. В соответствии с этим он спланировал свою тактику и не обратил внимания на причинные факторы, приводящие к подобным последствиям. Это похоже на врача, который не обращает внимания на корень болезни, и лечит больного, исходя лишь из внешних ее проявлений (по тому же принципу действует вся современная медицина.)

Такая методика всегда скорее принесет больше вреда, чем пользы, поскольку в расчет нужно принимать оба фактора: и причину болезни, и саму болезнь – тогда можно будет отыскать ей надежное лечение. Тот же недостаток присутствует и в тактическом методе марксизма, который совершенно не принял в расчет сами силы субъектов в обществе, обратив внимание лишь на их созидательное действие и вызываемые ими пороки.

А это привело к тому, что выбранное им тактическое направление оказалось противоположным направлению к цели. В то время как направление на цель является альтруистичным, его тактика направлена в противоположную сторону. Este clar că un sistem colectiv trebuie să adere la o direcție altruistă, deoarece însăși esența sintagmei «distribuție justă» implică o percepție pur altruistă, depășind complet limitele egoismului. Un egoist se străduiește să-i exploateze pe ceilalți în propriul său beneficiu, iar din perspectiva sa, nu există dreptate în viață până când nu acționează în propriul său beneficiu. Cuvântul «dreptate» semnifică relații oneste stabilite în funcție de meritele aproapelui, iar în măsura în care recunoaștem meritele aproapelui, pierdem inevitabil propriile virtuți egoiste. Se dovedește că conceptul de «distribuție justă» este în esență altruist. De fapt, este complet imposibil să reparăm fisurile din societate cauzate de distribuția egală decât prin altruism exagerat. La urma urmei, recompensa pentru munca intelectuală este preferabilă celei pentru munca fizică, munca celui descurcăreț este preferabilă celei celui lent, un burlac ar trebui să câștige mai puțin decât unul împovărat cu o familie, orele de muncă ar trebui să fie egale pentru toți, iar distribuția produselor muncii ar trebui să fie egală pentru toți - cum putem împăca aceste contradicții!? Mai mult, acestea sunt doar rupturile fundamentale și nenumărate altele vor ieși din ele - așa cum se desfășoară sub ochii noștri în Uniunea Sovietică. Și singura modalitate de a le vindeca este altruistă, voluntară, atunci când muncitorii intelectuali renunță la partea lor în beneficiul muncitorilor fizici și al persoanelor singure în beneficiul celor împovărați de familii... Sau, așa cum spunea însuși Marx: «Când munca însăși devine o nevoie presantă și nu un mijloc de subzistență» - și aceasta nu este nimic mai puțin decât o abordare complet altruistă. Și din moment ce un sistem orientat spre scop trebuie să fie de natură altruistă, tacticile menite să conducă la scop trebuie, de asemenea, să urmeze în mod necesar aceeași direcție către scop, adică direcția altruistă.

Totuși, tacticile marxiste dezvăluie o direcție îngustă, egoistă, contrară scopului. Cultivarea urii față de clasa adversă, crearea de obstacole și distrugere pentru vechea ordine, insuflarea în inimile proletarilor a sentimentului că întreaga lume se bucură și prosperă pe cheltuiala lor... Toate acestea exagerează excesiv puterea îngustă, egoistă a proletarilor și emasculează complet forța altruistă înnăscută în ei de la naștere. Și dacă manevra este îndreptată într-o direcție opusă scopului, este oare posibil să o atingem!?

Aici apare contradicția dintre teoria lui Marx și noua realitate, deoarece el credea că sistemul burghez va fi urmat imediat de dominația comunistă a proletariatului. Cu toate acestea, în cele din urmă, suntem martori vii ai faptului că, dacă sistemul burghez democratic se prăbușește acum, un regim nazist sau fascist îi va lua imediat locul. Și nu neapărat ca urmare a războiului actual - pur și simplu, de îndată ce sistemul democratic se prăbușește, un regim fascist sau nazist îi va succeda. Și dacă se întâmplă acest lucru, proletariatul va fi, fără îndoială, aruncat înapoi cu o mie de ani și va trebui să aștepte ca mai multe regimuri să se succeadă într-o ordine cauzală până când lumea va reveni la un sistem burghez democratic de aceeași natură ca cel de astăzi. Toate acestea erup și reies din tacticile egoiste date celor care ar trebui să constituie sistemul proletar - și vor conduce mișcarea în direcția opusă scopului. Și dacă luăm în considerare faptul că toți cei care distrug procesul natural de dezvoltare a unui sistem drept, în esență, provin din materialul proletariatului și au ieșit din pântecele acestuia – și nu numai liderii sovietici, ci și naziștii în cea mai mare parte au fost anterior socialiști puri, la fel ca majoritatea fasciștilor, și chiar Mussolini însuși a fost anterior un lider socialist înfocat – apare o imagine completă a modului în care tactica marxismului a condus proletariatul într-o direcție direct opusă scopului său.

Rămâne însă dificil de concluzionat cu certitudine că o chestiune atât de simplă a scăpat atenției creatorului doctrinei marxiste, mai ales având în vedere propria sa afirmație: «O societate comunistă reformată nu va apărea până când nu vor dispărea ierarhia rudimentară în distribuția muncii și contradicția dintre munca fizică și cea mentală». Evident, el era conștient de acest principiu, conform căruia o societate comunistă nu are dreptul să existe fără renunțarea absolută la partea membrilor săi din munca lor pentru binele vecinilor lor. Și, din moment ce era conștient de acest factor altruist esențial societății, susțin că nu avea intenția de a ne oferi o procedură practică pentru implementarea tacticilor sale. Mai degrabă, el intenționa, pe de o parte, să grăbească sfârșitul actualului regim nedrept cu aceste tactici și, pe de altă parte, să organizeze proletariatul internațional și să-l pregătească să devină o forță puternică și decisivă atunci când sistemul burghez se va prăbuși. Acestea sunt cele două condiții esențiale în etapele care duc la instaurarea unei societăți comuniste. În acest sens, tacticile sale reprezintă o invenție strălucită, fără egal în istorie. Cât despre crearea specifică a unei societăți fericite, el s-a bazat pe însăși istoria pentru a îndeplini sarcina. La urma urmei, el a înțeles că în ceasul dificil, când sistemul burghez își începe agonia și proletariatul nu este încă pregătit să preia puterea, va rămâne cu două opțiuni: fie să se sinucidă și să le permită adevăraților distrugători - naziștii și fasciștii - să preia puterea asupra societății, fie să găsească o tactică eficientă capabilă să pregătească proletariatul astfel încât acesta să fie capabil să preia puterea. Și el, la rândul său, avea încredere în noi - că atunci când va apărea o astfel de situație și proletariatul internațional va fi deja unit în întreaga lume într-o forță decisivă, îi vom mulțumi pentru adevărul doctrinei sale, care ne-a condus aici, și noi înșine vom dori să găsim o cale pe care să putem continua să ne îndreptăm spre obiectiv, căci încă nu s-a născut în lume niciun inovator care să nu lase dezvoltarea finală în seama adepților săi.

Dacă aprofundăm și mai mult metodologia sa, vedem că a fost complet incapabil să ne conceapă o tactică care să faciliteze pregătirea finală a proletariatului, întrucât avea de-a face cu două proceduri contradictorii. Pentru a crea rapid o mișcare și a pune capăt puterii exploatatorilor, avea nevoie de o procedură cu un accent îngust, egoist, menită să cultive o ură profundă față de clasa exploatatoare, să sporească forța negativă capabilă să răstoarne vechiul regim în cel mai scurt timp posibil și să organizeze proletariatul, unindu-l în modul cel mai decisiv. Prin urmare, ar fi fost obligat să eradicheze forța altruistă a proletariatului, a cărui natură este să tolereze și să cedeze exploatatorilor săi. Pe de altă parte, pentru a-i pregăti pe muncitori pentru «socialismul practic», astfel încât aceștia să poată prelua efectiv puterea, avea nevoie de o procedură cu un accent altruist, care contrazicea «procedura organizațională». Și a fost obligat să abandoneze această sarcină, lăsând-o în seama noastră. Mai mult, nu era mulțumit de înțelegerea noastră sau de capacitatea noastră de a o implementa. Este atât de simplu: o societate comunistă este posibilă doar pe o fundație altruistă și, inevitabil, va trebui să adoptăm noi tactici pe principii altruiste, pregătind proletariatul să preia puterea într-un mod practic și fezabil. Totuși, pentru a atrage atenția asupra acestui lucru, el a considerat necesar să ne schițeze forma unei conduceri proletare juste în cuvinte laconice: «Și societatea va înscrie pe steagul său: «De la fiecare după abilitățile sale, fiecăruia după munca sa»» - astfel încât chiar și un orb să poată găsi aceste cuvinte și astfel încât un sistem just să fie considerat posibil numai dacă societatea ar fi altruistă în sensul deplin al cuvântului.

Din această perspectivă, marxismul nu a fost în niciun fel compromis de experiența rusă nereușită. Dacă a fost înghețat, a fost doar pentru că și-a îndeplinit rolul în prima bătălie, organizând proletariatul internațional ca o forță potențială. Acum trebuie să găsim mijloace practice pentru a pregăti mișcarea pentru a prelua efectiv puterea. Și, așa cum am menționat deja, procedura actuală trebuie să procedeze într-o direcție diametral opusă tacticii anterioare. Căci acolo unde am cultivat egoismul nemărginit, care a avut destul de mult succes în prima bătălie, trebuie să cultivăm acum altruismul nemărginit în rândul proletariatului - căci acesta constituie o parte integrantă a naturii sociale a ordinii colective. Atunci vom conduce mișcarea cu pași fermi către funcția sa practică: preluarea puterii, asumându-i forma finală, fericită.

Știu că nu e ușor să schimbi direcția diametral. Oricine aude despre asta, se va retrage ca și cum ar fi opărit. În același timp, diavolul nu este atât de negru pe cât este zugrăvit, deoarece mișcarea poate fi adusă la recunoașterea acestei necesități printr-o agitație adecvată. Interesele de clasă depind de aceasta: «a pieri sau a trăi». Cu alte cuvinte, dacă să continue mișcarea marxistă sau să predea frâiele puterii naziștilor și fasciștilor - cele mai periculoase forțe care împiedică puterea proletariatului și amenință cu o regresie milenară. Odată ce masele vor înțelege acest lucru, ele vor accepta, desigur, cu ușurință noile mijloace practice care le vor conduce la câștigarea efectivă a puterii. Cine nu-și amintește cum întreaga lume aștepta cu nerăbdare finalizarea cu succes a instaurării puterii sovietice? Și dacă ar fi reușit, întreaga lume ar fi fost, fără îndoială, deja îmbrățișată de sistemul colectiv. Cu toate acestea, rușii nu aveau cu adevărat nicio speranță de succes, căci orientarea egoistă a organizației, condiționată de prima etapă a bătăliei și cu care masele se obișnuiseră, este prin însăși natura sa o forță distructivă pentru sistemul colectiv.

Și totuși, până când metodologia nu va fi adoptată, este prea devreme pentru a discuta în detaliu programul practic al acestei abordări, mai ales având în vedere că acest articol este deja prea lung. Având în vedere opiniile generale, se poate face următorul scurt rezumat: trebuie să organizăm științific și practic o agitație care să înrădăcineze ferm un fel de opinie publică conform căreia fiecare membru al mișcării care nu se distinge prin altruism este ca o fiară prădătoare, nedemnă de a face parte din societatea umană – până când se va simți un criminal și un tâlhar în societate... Dacă ne vom angaja sistematic într-o astfel de agitație, nu va fi nevoie de un proces excesiv de lung. Hitlerismul a demonstrat cum, într-o perioadă scurtă de timp, o întreagă țară a fost dată peste cap prin agitație și a acceptat această idee stranie.

Acum, că adevărata cale pe care trebuie să meargă mișcarea a devenit clar evidentă din istoria reală, mă adresez imediat proletariatului nostru: așa cum am afirmat deja, popoarele lumii mai pot aștepta, mai ales acum, într-o perioadă de tulburări globale, când pericolul hitlerist trebuie mai întâi depășit - dar nu avem timp să așteptăm. Vă rog să acordați imediat atenție noii metodologii pe care am propus-o aici, pe care o numesc «socialism practic», căci până acum, în opinia mea, aceasta a jucat doar rolul de «socialism organizațional», așa cum am menționat mai sus.

Dacă metodologia mea este adoptată, trebuie schimbate și tacticile externe, astfel încât, în loc de vechile arme ale urii de clasă și antireligioase, oamenii să fie echipați cu arme moderne ale urii împotriva egoismului exorbitant al capitaliștilor - o armă care este în toate privințele potrivită rolului său. La urma urmei, nu numai că clasa adversă nu se va mai putea ascunde în spatele armurii groase a învățăturilor morale și religioase, dar acest lucru va ajuta și la dezrădăcinarea tuturor buruienilor nazismului și fascismului, care au infectat în mare măsură corpul proletariatului însuși și îi amenință existența, așa cum am menționat mai sus.

Mai mult, trebuie să luăm în considerare frumusețea acestei arme, atât de captivantă pentru inimă și capabilă să adune în jurul ei tot tineretul nostru. În realitate, mijloacele sunt practic identice, cu excepția unui singur rezultat. Până acum, în timp ce lupta pentru exproprierea de clasă, luptătorul însuși a privit întotdeauna lucrurile dintr-o perspectivă îngustă, proprietar, apărându-și propria proprietate. Prin urmare, pe măsură ce această luptă progresează, o cantitate excesivă de forță egoistă crește în el, iar luptătorii înșiși se împotmolesc în viziuni burgheze înguste - și într-un mod extrem de bizar pentru percepția burgheză: în viziunea lor, din punctul de vedere al legii, religiei și moralității, au tot dreptul să se apere prin orice mijloace disponibile. În schimb, atunci când oamenii luptă împotriva egoismului capitaliștilor din perspectiva largă a unei perspective altruiste, rezultatul este că puterea altruismului lor crește odată cu intensitatea luptei lor. Mai mult, drepturile proprietarilor de proprietăți sunt subminate în cel mai grav mod, deoarece nu vor putea să se apere cu toată forța - la urma urmei, o astfel de luptă va fi susținută în mare măsură de propriile lor idei morale și religioase.

Astfel, în această doctrină a mea este încorporată soluția la problema unității naționale, după care tânjim atât de mult astăzi. Trebuie să presupunem că însăși istoria a dărâmat deja multe bariere partizane din interiorul nostru. Astăzi, nu mai este posibil să se facă distincția între non-sioniști, sioniști spirituali, sioniști politici, teritorialiști și așa mai departe. La urma urmei, acum că toate speranțele de a respira liber în afara țării noastre au dispărut, chiar și non-sioniștii înrăiți, inclusiv cei mai radicali, au devenit în practică, împotriva voinței lor, sioniști desăvârșiți. În principiu, majoritatea rupturilor noastre au fost deja vindecate.

Totuși, încă suferim de două obstacole teribile: clasa și religia. Și acestea nu ar trebui subestimate. Mai mult, nu avem nicio speranță să scăpăm vreodată de ele. Totuși, dacă noua doctrină a «socialismului practic» pe care am propus-o este acceptată de mișcare, vom scăpa odată pentru totdeauna de pana de clasă înfiptă în spatele oamenilor. La urma urmei, așa cum am menționat mai sus, acest nou remediu se bazează în mare măsură pe religie și nu este îndreptat împotriva exploatatorilor păcătoși, ci exclusiv împotriva păcatelor lor - doar împotriva egoismului lor vicios. În esență, această luptă va fi purtată parțial în interiorul mișcării însăși și, prin urmare, toată ura de clasă și antireligioasă va fi inevitabil eliminată și vom dobândi capacitatea de a ne înțelege unii pe alții și de a realiza unitatea absolută a poporului în toate curentele și partidele sale, așa cum o cere ceasul pericolului care planează asupra noastră, a tuturor. Aici constă garanția unei victorii sigure pe toate fronturile.

---